У оппозиции идейный кризис

28 января 2013 / 17:56
2055 0
Султан Акимбеков
директор Института мировой экономики и политики

Как справедливо заметил один известный драматург: «Плохой мальчик никогда не станет хорошей девочкой». Казахстанская оппозиция – вопреки этому утверждению – попыталась совершить эту попытку. Цель: устроить всенародное голосование по четырём вопросам глобального характера. Так или иначе, но они затрагивают интересы всех соотечественников. А в какой степени? Откомментировать это явление мы попросили директора Института мировой экономики и политики Султана АКИМБЕКОВА.

– Султан Магрупович, с периодичностью раз в полгода оппозиция выступает с заявлениями, мол, слухи о расколе в её рядах беспочвенны. Почему, на ваш взгляд, это случается? С чего вдруг появляются эти слухи и эти опровержения? Откуда их «ноги» растут?

– Ну, во-первых, наверное, нет дыма без огня. В любой политической структуре происходят различные процессы. И оппозиция не исключение. Там тоже разные люди собрались. У каждого своё понимание и видение ситуации. Мы видим, что активность оппозиции снизилась: нет поводов, нет «горячих» тем. Нет единой идеи, которая её бы консолидировала. Возможно, присутствуют некие амбиции. Но поддерживать градус присутствия в обществе как-то надо.

– Давать сигнал «мы ещё живы»?

– Потому что повестка дня оппозиции давно известна, но её актуальность в контексте сегодняшних реалий – неочевидна.

– Она исчерпана?

– Я бы так не говорил. Но ничего нового в стратегическом да и тактическом плане оппозиция сегодня не предлагает. Она апеллирует к идеям, которые уже были озвучены много раз, разъяснены и откомментированы. И этот идейный кризис вкупе с организационным тоже сказывается. А когда нет точной тактической цели при стратегических задачах, когда возникает вакуум между выборными кампаниями – тогда и появляются опровержения о расколе.

– Потому что нет повестки дня?

– Потому что антигосударственный запал уже исчерпан. В 2005-м его строили на «цветных революциях». Уроки Кыргызстана, Украины, Грузии показали, что это возможно. И лидеры нашей оппозиции ездили туда перенимать опыт…

– А потом – разочарование?

– Потому что там оппозиция, придя к власти, так и не смогла реализовать то, что проповедовала. Украина и Грузия – однозначно. А то, что произошло потом в Кыргызстане, все видели. «Революция тюльпанов» оставила после себя такой шлейф, от которого стране ещё долго придётся приходить в себя. А наша оппозиция её приветствовала. Но то, что произошло в Кыргызстане, мне трудно назвать удачным примером.

– А дурной пример всё равно заразителен?

– Потому что главная опора оппозиции – либеральные настроения отдельной части общества. В частности, Алматы. Можно сказать, что они близки либеральным настроениям москвичей. Но алматинцы живут по соседству с неспокойным Кыргызстаном. И им не может понравиться ход развития событий у соседей. Слишком очевидны тут ассоциации.

– Потому что наше общество более консервативно?

– У каждого, безусловно, есть некий свой список претензий к власти. Но консервативному большинству населения есть что терять. И мало кто хочет рисковать сегодняшним днём ради даже самой красивой идеи.

– Потому что уровень жизни в Казахстане выше, чем в Кыргызстане?

– А это очень важный аспект! У нас достаточно сильная мелкобуржуазная среда, собственник, у которого есть некая материальная база – и это серьёзный сдерживающий фактор, серьёзный аргумент для консервативных настроений.

– Либеральные идеи напоролись на консервативные интересы?

– Безусловно.

– Султан Магрупович, можно ли тогда говорить о неких идейных и организационных совпадениях и несовпадениях в тактике и стратегии российских и казахстанских оппозиционеров?

– Формально – да. И там и здесь – сильная вертикаль власти. Имеют место протестные настроения. И там и здесь есть люди, которые считают, что западная модель либерального общества может быть реализована и у нас. Но разница в том, что в России таких людей гораздо больше, чем у нас в Казахстане. Европа ей всё-таки ближе. Но даже в России сложно быстро реализовать западную модель. У них тоже раскол общества по ценностным ориентирам. Часть – за сильное государство. Часть – за либеральную демократию. Помните, какой был протест в прошлом году в Москве? И где он сегодня? Вот здесь как раз проблема с повесткой дня у российской оппозиции, с борьбой интересов внутри неё, что также не способствует её влиянию на общество. Выборы в России закончились, нет объединяющей идеи. Но и у нас выборы давно прошли…

– А претензии-то остались!

– Актуальность исчерпана. Выдумать что-то новое уже трудно. И структура общества у нас сложнее, чем в России, и риски для населения у нас выше.

– Которые носят, скажем так, азиатский характер?

– Классический пример – Кыргызстан, который всегда будет заставлять думать о возможных последствиях.

– И вот наша оппозиция предлагает провести референдум. Вопросов всего четыре – глобально-масштабных. Первый: поддерживаете ли вы выход Казахстана из Таможенного союза и Единого экономического пространства?

– Когда трудно ответить на реальные и животрепещущие вопросы, надо придумать нечто, что способно поддерживать некий протестный градус. Конечно, вопрос несёт в себе популистский характер – как, скажем, в своё время с «китайским вопросом». Чтобы простимулировать ту часть населения, которая не считает себя равнодушной, но к общим политическим процессам и лозунгам оппозиции пока не имела отношения. Надо вбросить идею, способную активизировать массы. Понятно, что к процессу интеграции, безусловно, есть вопросы. Но нет таких, которые нельзя было бы решить в рабочем порядке. Не надо выносить это на широкое обсуждение с непредсказуемыми последствиями.

– Формулировка вопроса – с провокацией?

– Я бы иначе сказал – с радикализацией. Потому что вопрос задан без просчёта политических, экономических и прочих последствий. Похоже, оппозиция просто хотела вбросить в общество идею, что Казахстан может потерять политический суверенитет. Хотя президент чётко заявил, что интеграция носит экономический характер, она будет продолжаться, и что не может быть и речи о каких-либо уступках в вопросе суверенитета государства.

– Но есть и те, кто утверждает, что Казахстан может стать частью Российской империи. Или даже Советского Союза в новом формате.

– А есть и те, кто считает, что Казахстан вообще должен разорвать все отношения с Россией. Это крайние точки зрения, которые всегда присутствуют в общественном мнении. Но консервативное большинство населения страны, о котором я говорил, скорее, согласится с умеренной политикой государства, где есть место и экономической интеграции с Россией, и незыблемости суверенитета страны. Конечно, оно оппозицию в этом вопросе не поддержит.

– Вот Евросоюз уже сколько лет существует, обрастает новыми членами, но ни одна страна не потеряла своего суверенитета.

– Тонкий момент. Во-первых, процесс объединения Европы шёл более 40 лет. А европейцы – буквоеды. За эти годы они проговорили и прописали кучу законов и актов, которые регулируют все процессы. Да, бюрократия. Зато она отлично работает. И там не может возникнуть никаких вопросов, которые сегодня стоят перед нами. Во-вторых, отчасти они спровоцированы скоростью принятия решений по созданию Таможенного союза и ЕЭП. Именно это создало почву для недопонимания и, следовательно, для радикализации вопроса той же оппозицией. Поэтому никогда не надо торопиться, надо тщательнее работать с документами, снимать вопросы и проблемные ситуации. Ну не 40 лет, конечно. Хотя бы лет 10. А оппозиция, естественно, пытается использовать эту ситуацию в удобных для неё вариантах.

– Но есть претензии и от наших бизнесменов!

– Таких претензий много. Хотя общая картина никогда не бывает чёрно-белой, как это часто представляют в рядах оппозиции. Так происходит и с процессами интеграции. Есть плюсы и минусы, всё это надо учитывать, проводить работу над ошибками. И лучше это делать без спешки, хотя сложно, когда Москва слишком торопится…

– Второй вопрос оппозиции: поддерживаете ли вы возвращение в государственную собственность стратегических предприятий страны – «Казахмыс», «АрселорМиттал», «Казцинк», ENRC, Народный банк – путём выкупа по ценам их приватизации?

– Опять радикальная, но неконструктивная постановка вопроса. Такой опыт есть в Латинской Америке. А почему именно эти компании? Почему в этом списке, например, нет «Шеврона»?

– Это же не наша компания?

– Извиняюсь, а «АрселорМиттал» разве наша? Почему те же китайские компании не вошли в список, а «Арселор» вошёл? Все компании из этого списка листингуются на Лондонской бирже. У них есть зарубежные акционеры. Национализация – это нарушение правил игры, принятых в международном сообществе. Можно спорить: хорошие это правила или нет, но они существуют.

– Шариковщина – всё отнять и поделить?

– Если согласиться с этой идеей, то фактически мы нарушим права субъектов международного права. Не скажу, что после этого Казахстан станет изгоем в мире, но имидж и авторитет страны будут сильно подорваны. Почему никто не говорит, что «Арселор» закрывает заводы в Бельгии и Франции, но не закрывает в Казахстане? Хотя логика говорит о том, что легче доставлять продукцию на рынки из Европы, а не из центра Азии. Понятно, что у нас издержки ниже, но у нас и производительность труда ниже. А если случится – ну давайте просто представим себе это – национализация. Вы думаете, мировые рынки станут для нас более доступными? Или всё-таки менее?

– В рядах оппозиции достаточно экономистов и политиков со стажем. Неужели они не могли просчитать эту ситуацию?

– Для достижения своих целей оппозиции важно поставить максимально острые вопросы, чтобы поддержать к себе интерес: может, привлечь внимание металлургов и шахтёров? Но для большинства общества вопрос об «Арселоре» и других компаниях не представляет особого интереса. Здесь трудно заработать очки, но испортить имидж среди иностранных инвесторов вполне можно. И опять же вспомним Кыргызстан, где месторождения иной раз захватывают местные жители.

– Хорошо, третий вопрос оппозиции: поддерживаете ли вы введение в Казахстане прямую выборность акимов всех уровней?

– Тоже старый лозунг. Однако в последнем Послании президент страны как раз говорил о введении процедуры выборов акимов сельских округов и ряда городов. То есть данный вопрос уже не совсем актуален. Оппозиция хочет ввести выборы акимов одномоментно. Государство собирается начать снизу, с фундамента. Потому что любая демократия на Западе строится на самоуправляющихся общинах. На постсоветском пространстве всё сложнее. Например, в том же Кыргызстане безо всяких выборов в Ошской области утвердился Мелис Мырзакматов, которого не могут снять никакие центральные киргизские власти. В России сначала ввели выборы губернаторов, затем начали отказываться от этой практики, во многом потому, что осознали возможные проблемы в национальных республиках.

– Северный Кавказ?

– Взять хотя бы Дагестан. Выборы мэров городов превращаются в выяснение отношений между представителями различных этносов и кланов.

– Вы намекаете на столкновения клановых интересов и у нас?

– Первый уровень проблем – это межнациональные отношения. Проблемы есть в любом многонациональном сообществе – городе, районе, селе, наконец. Второй – региональный. Богатые области начнут говорить о том, что не хотят кормить бедные регионы. И третье – внутренние проблемы. Давайте, кстати, вспомним опыт выборов волостных начальников в Казахстане во времена царской России. Хотя эта должность ничего особенно не решала, но борьба была очень жёсткой.

– Когда паны дерутся – у холопов чубы трещат?

– Естественно. История выборов в России в 1990-х показала, что иногда к власти могут прийти представители криминалитета. Или, например, как в России, начнётся конфликт интересов между мэром и губернатором области? Это невозможно себе представить в западных демократиях.

– Ну да, есть желание…

– А юридически прописанных правил нет. Нет фундамента. Поэтому намерение государства начать в вопросах выборов акимов строительство снизу – это более правильное решение. Стены начнут ставить потом.

– И межклановые конфликты?

– Ну-у-у… И это тоже. Тут должна быть договороспособность наших элит. Вот полтора года назад в одном из городов Дагестана были нарушены некие договорённости – и тогда в город на выборы мэра съехались все «заинтересованные лица», от руководителя пенсионного фонда до главы налоговой инспекции соседнего района с группами поддержки, которые оказывали воздействие на избирателей.

– Тогда это не совсем выборы. Скорее, какая-то игра интересов!

– Повторюсь: западная система демократии отличается от наших условий. Там в основе лежит взаимодействие граждан и конкуренция идеологий. В СНГ, как и везде на Востоке, конкуренция идёт не между гражданами и не по идеологическим вопросам, а между общинами (национальными, религиозными, региональными) и за доминирование. Поэтому на Западе люди голосуют за социалистов или, например, консерваторов. А у нас – за своих против чужих.

– Поэтому в украинском парламенте так весело дерутся?

– И в киргизском тоже выясняют отношения. И это тоже такой способ обеспечения соревновательности идей…

– Четвёртый вопрос оппозиции, Султан Магрупович: поддерживаете ли вы запрещение строительства в Казахстане Международного банка ядерного топлива и атомных электростанций?

– В обществе остались фобии по поводу ядерной темы. Тем более что на нашей территории был ядерный полигон. Поэтому попытка вынесения этого вопроса на референдум – это тоже популистская тактика со стороны оппозиции. Но давайте не будем забывать, что мы – маленькая страна с небольшим населением и с высоким авторитетом. На фоне конфликта вокруг ядерной программы Ирана согласие на размещение Международного банка ядерного топлива в Казахстане дорогого стоит. Не каждому это могут доверить. Если Казахстан разместит у себя этот «банк» – это подтвердит авторитет и значение страны в глазах мирового сообщества. То же самое могу сказать и про атомную станцию… Есть аргументы: у нас много угля, нефти, газа. С одной стороны, когда-то всё это закончится. С другой стороны, атомная электростанция – совсем другой технологический уровень. Для страны, которая добывает уран и производит топливные таблетки для атомных станций, логично иметь свою станцию тоже. Но всё же станцию стоит построить, скорее, из геополитических соображений, чем из энергетических. Это престиж страны, её статус и вхождение в элитный круг производителей атомной энергии. Поэтому у атомных электростанций в Казахстане не только экономическая составляющая. Конечно, не в Алматы (улыбается)… Что касается безопасности – то это вопрос технологии. Даже Япония после Фукусимы заявила, что отказывается от АЭС, но теперь пересматривает это решение. Франция вообще не собирается отказываться от атома…

– Тогда что значат вопросы оппозиции для референдума? Нет других тем, которые «кипятят» разум? Может, есть смысл ввязаться в битву за тарифы на коммунальные услуги, которые неслыханно выросли в этом году? Почему оппозиция не вносит свои предложения в правительство? Почему не пытается работать в этом «горячем» секторе?

– Думаю, это инерция 2004 года на революционные подходы к различным вопросам. Видимо, им трудно идти эволюционным путём. Все эти моменты надо прописывать и обговаривать с властями. Садиться за стол – и писать предложения…

– А вместо этого – референдум?

– А лозунги – это всегда проще. Обычно поэтому из-за радикализма лозунгов и ожесточения борьбы национальных общин друг с другом в разных странах можно было наблюдать, как терялась государственность, начинались конфликты. Это Югославия, Молдова, Грузия… Конечно, всегда есть, о чём поспорить, с чем не согласиться. Но пример Юго-Восточной Азии демонстрирует: все успешные страны начинали с сильной, даже порой жёсткой вертикали власти. Тот же Сингапур. Да и Япония, где очень долго правила одна партия. Про Южную Корею и Тайвань мы даже не говорим. Там шаг за шагом выстроили системы, которые сначала вывели эти страны из нищеты в лидеры мировой экономики, а затем начали настраивать политическую модель, которая привела к современным результатам. Заметьте, это была эволюция, а не революция. И оппозиция там тоже со временем пришла к власти. И она участвовала в этих процессах – продвигающих экономику страны. У каждой страны свой путь. Свои ошибки. У того же Сингапура был путь, который вообще не соответствует стандартам европейской демократии. У Южной Кореи, Тайваня…

– Ну и где Тайвань с Сингапуром, и где мы?

– Нужно время. Они пробовали разное – мы тоже должны пройти свой путь.

– А у них не было ни литра нефти, ни килограмма урана…

– У них было море и порт. Это уже немало. Сейчас другие времена. Сейчас гораздо больше разных рисков. Но много и возможностей. Надо просто уметь правильно их использовать. В том числе учиться договариваться. Это касается всех: от взаимодействия в рамках КСК и сельских общин до повышения уровня договороспособности элит. Это сегодня главное.

Источник: Мегаполис


Нравится

Комментарии

Комментариев нет

Добавить комментарии

Анонимно      

Другие портреты

Все о политике в Кыргызстане
Кыргызстан
Валихан Тулешов
директор Института регионального развития Школы государственной и общественной политики Международной Академии Бизнеса
Валихан Тулешов: Национал-патриотическое движение должно выступать за модернизацию самосознания казахской нации.
Северо-Казахстанская область Северо-Казахстанская область— одна из четырнадцати областей в составе Казахстана. Граничит на севере — с Курганской, Тюменской и Омской областью России; на юго-востоке — с Павлодарской областью; на юге — с Акмолинской областью
Аким Северо-Казахстанской области
Северо-Казахстанский областной акимат

Последние комментарии

Дархан
24 ноября 2017 / 17:35
как у нас любят все перевернуть и искать все самое плохое в каждой новости. Изучите для начала, вникните. Что за узкий кругозор.
Варя
24 ноября 2017 / 17:32
Пора перестать видеть во всем минусы, ребята. Больше позитива
Алина
24 ноября 2017 / 17:26
Латиница объединяет людей)))
© 2012-2015. Sayasat.org. Все права защищены
iBECSystems - разработка веб-сайтов, мобильных приложений, систем электронной коммерции и бизнес систем в Казахстане