Многовекторная политика Казахстана приводит к отсутствию четкой роли республики в регионе и мире

20 февраля 2013 / 17:51
3893 0
Алексадр КУЛИ
американский эксперт по международным вопросам, ШОС и странам Центральной Азии, профессор колледжа при Колумбийском университете

В ближайшее время "шестерка" международных посредников прибудет в Алматы для обсуждения иранской ядерной программы. В этой связи ведущий американский эксперт по международным вопросам, ШОС и странам Центральной Азии, профессор колледжа при Колумбийском университете Алексадр КУЛИ поделился с агентством "Интерфакс-Казахстан" своим мнение о предстоящих переговорах и ситуации в регионе.

На следующей неделе в Алматы пройдет очередной раунд переговоров по иранской ядерной программе. Каковы ваши ожидания от этой встречи? Насколько вероятно в ходе переговоров убедить Иран закрыть комплекс в Фордо и отказаться от обогащения урана? Удастся ли достигнуть какого-либо консенсуса или конкретных решений?

- Думаю, что не стоит ожидать какого-либо значительного прорыва в ходе предстоящих переговоров. Основная их суть все-таки заключается в построении диалога. В этом смысле знаменательно, что Казахстан был выбран в качестве приемлемого регионального посредника. Но с точки зрения фактических результатов я бы все-таки не ожидал какого-то серьезного прорыва.

Я не думаю, что ядерная проблема будет единственной темой разговора, да и Иран, полагаю, хотел бы предложить к обсуждению ряд других вопросов. И даже по этим темам будет достаточно трудно достичь консенсуса. В данном случае возможность собраться вместе, обсудить проблемы и поддержать идущий процесс уже является хорошим развитием.

С Вашей точки зрения, Иран действительно пытается создать ядерное оружие?

- Это определенно выглядит так, как если бы он стремился к этой цели. Насколько он близок, каковы сроки создания? Я бы не хотел делать предположений на этот счет.

Как Вы думаете, возможны ли прямые переговоры между США и Ираном по данному вопросу?

- Полагаю, США все-таки предпочли бы обсуждать вопрос иранской ядерной программы в более широком формате. Это является проблемой как международного сообщества, так и Ирана по выполнению международных обязательства по допуску инспекторов на объекты, которые они хотят посетить.

Данная ядерная программа не должна быть сугубо американо-иранской проблемой. Эта ситуация должна решаться с привлечением множества сторон, и Иран, в свою очередь, должен придерживаться обязательств, которые он принял в части международного мониторинга.

По Вашему мнению, в ходе переговоров может ли "шестерка" признать право Ирана на "мирный атом" и облегчить санкции?

- Я думаю, что мы очень далеки от этого. Чтобы мы могли обсуждать вопрос облегчения санкций, Иран должен на протяжении длительного времени демонстрировать свое желание соблюдать требования международных инспекторов.

Как Вы думаете, если предстоящие переговоры провалятся, могут ли мировые державы или США прибегнуть к силовому методу решения проблемы?

- Полагаю, всегда существует вероятность, что дипломатические меры не сработают и Иран переступит определенную "красную линию". Думаю, Соединенные Штаты дали ясно понять, что такой вариант может быть предложен к обсуждению, но он не является предпочтительным.

Если продолжить тему Ирана, как Вы думаете, может ли Тегеран все-таки стать постоянным членом Шанхайской организации сотрудничества (ШОС)? Почему он так хочет вступить в нее?

- Иран отчаянно хочет присоединиться к ШОС, так как видит ее как господствующую организацию, членство в которой поможет сбалансировать давление со стороны США. Кроме того, это один из путей узаконить связи с Россией и Китаем.

Россия поддерживала вступление Ирана в ШОС в 2007 году, Китай же выступает категорически против. Они знают, что в случае принятия Ирана в эту организацию, это не лучшим образом скажется на их отношениях с США. Поэтому, когда ШОС составляла критерии для членства в организации, она включила пункт, который гласит, что в отношении страны-участницы не должны действовать международные санкции. Было ясно, что это предназначено именно для Ирана.

Другими словами, члены ШОС хотят ограничить возможности вступления с помощью правил организации и уже не осталось такого большого желания разрешить Ирану получить полноправное членство в организации, и никто этого не ожидает.

Я убежден, что Иран продолжает искать партнеров, Китай и Россия в течение нескольких лет стали менее подходящими для этого, поэтому Иран будет искать других союзников.

Давайте перейдем к Центральной Азии. Какие наиболее вероятные сценарии смены политических режимов в данном регионе Вы бы могли назвать? Выборы или революции?

- Думаю, что ни один из этих вариантов. Вряд ли мы увидим революции в Центральной Азии. Вероятно, мы будем свидетелями политических изменений или регулируемого перехода, что-то вроде того, что мы наблюдали в Туркменистане.

Считаю, что более важно думать не о том, как будет достигнут переход, а что случится после смены режимов и каков будет процесс по легитимизации их роли.

Единственно, что меня беспокоит, это то, что нестабильность возникнет не в переходный период, а тогда, когда новые лидеры попытаются укрепить свою власть, отказавшись от идеи национализма (ценности нации как высшей формы общественного единства, политической независимости и работы на благо народа – ИФ-К). Что в результате может повлечь за собой обострение таких вопросов, как права меньшинств, суверенные притязания и межэтническое согласие.

В конце января советник президента Казахстана по политическим вопросам Ермухамет Ертысбаев заявил, что республика, находясь между Россией, Китаем и странами Центральной Азии, будет форсировано двигаться в сторону Запада. По Вашему мнению, является ли его заявлением знаком того, что Россия и Китай теряют свое влияние в регионе и возрастает роль США?

- Я не уверен, что можно говорить о растущем влиянии Соединенных Штатов в Центральной Азии. Полагаю, что динамика, которую вы описали, - это видение Назарбаевым необходимости в небольшой перестановке сил, видение определенной диспропорции китайского и российского влияния и стремление сохранить западный вектор. Это особенно становится актуальным в свете планов выхода США из региона и снижение их активности в регионе.

В общем, все центрально-азиатские страны хотят, чтобы направленность в сторону Запада в какой-то степени сохранялась, но они не хотят быть подконтрольными западным державам или быть под их сильным влиянием.

По Вашему мнению, какую роль играет Казахстан в региональной и мировой политике? Является ли республика влиятельным игроком?

- Казахстан – определенно влиятельный игрок. Ваша республика более всех других стран ассоциируется с центрально-азиатским регионом. Одна из проблем, с которой страна должна постоянно справляться, - это сохранение баланса. Казахстан до сих пор не определился с генеральной линией поведения ни в отношении региона, ни в отношении крупных мировых игроков, ни в отношении ближайших соседей.

В результате получается много противоречивых ролей. С одной стороны, Казахстан выигрывает оттого, что его внешняя политика строится с учетом интересов всех вовлеченных государств, так называемого моста между государствами. С другой стороны, я думаю, возможно, это приводит к тому, что Казахстан не имеет определенной роли и ниши, так же как и четкого имиджа в международной прессе. Я думаю, эти переговоры (по обсуждению иранской ядерной проблемы – ИФ-К) будут способствовать улучшению этого.

Думаю, что многовекторность - это прекрасно, но это должно быть подкреплено чем-то более определенным. Если Казахстан видит себя в качестве глобального игрока, то какова его роль и параметры взаимодействия?

Недавно бывший президент Киргизии Курманбек Бакиев был заочно приговорен к 24 годам лишения свободы за преступления, связанные со злоупотреблением должностным положением. Как Вы думаете, Беларусь когда-либо выдаст его?

- Я так не думаю. Считаю, что в данном случае можно говорить о сделке между Лукашенко и Бакиевым по предоставлению безопасного убежища. Но если Лукашенко потеряет власть, ситуация будет другой и тогда белорусское правительство будет открыто для рассмотрения вопроса экстрадиции. Пока Лукашенко у власти, Бакиев в безопасности, а дальше посмотрим.

Как известно, международные силы покинут Афганистан до конца 2014 года. В связи с этим, стоит ли ожидать роста террористической активности и оборота наркотиков в Центральной Азии?

- Трудно сказать, будет ли всплеск террористической активности и оборота наркотиков после вывода войск из Афганистана. Я бы не стал утверждать, что это приведет к росту террористической активности. Предполагаю, что образуется вакуум силы, и определенные страны могут воспользоваться этим, оказывая влияние на регион больше, чем остальные.

Я убежден, что борьба с терроризмом и оборотом наркотиков могут быть использованы для оправдания будущих совместных действий по обеспечению безопасности. США, Россия и Китай планируют оправдать военное взаимодействие, используя эти две проблемы. Борьба с терроризмом и оборотом наркотиков - это в своем роде инструменты, которые дают основу военному сотрудничеству, а также являются хорошими инициативами. Но вопрос борьбы с наркотиками очень проблематичен и очень сложен, когда номенклатура и службы безопасности стран Центральной Азии замешаны в этом.

- Спасибо за интервью!

 Источник: Интерфакс-Казахстан


Нравится

Другие портреты

Сагинтаев Бакытжан Абдирович
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН
КУШЕРБАЕВ КРЫМБЕК ЕЛЕУОВИЧ
Аким Кызылординской области
Кызылординский областной акимат
© 2012-2018. Sayasat.org. Все права защищены
iBECSystems - разработка веб-сайтов, мобильных приложений, систем электронной коммерции и бизнес систем в Казахстане